Евгений Прошкин
По транс-портной струне пассажир идет пакетом из пяти архивов... — Незнакомец пытался говорить шепотом, но в бедламе портового бара это вряд ли могло иметь успех. — Пять информационных потоков. С нашей точки зрения, это не потоки, а импульсы... Но наша точка зрения тут ни при чем, мы же про технику говорим. Говорил преимущественно он. Я лишь сидел рядом и терпел. — Пять архивов, — повторил мужчина и, подвинув ко мне лист бумаги, провел черным ногтем пять приблизительно параллельных линий. — В первых двух — вся твоя физика... — Он озабоченно посмотрел на стол, но ничего, кроме кружек и пепельницы, не обнаружил. Пепельница была полная, кружки — наоборот. — В этом архиве — врожденное, чистый генотип, а в этом — приобретенное. — Он положил на листок два кривых окурка. — Если вошел в транс-порт с циррозом печени, то и выйдешь с тем же циррозом. Кстати!.. Ты не задумывался, почему Верховный так неплохо выглядит? Для своих-то ста двадцати годков... А?!
Собеседник поманил меня пальцем и, не дожидаясь реакции, поднес свой бесформенный рот еще ближе. Мне казалось, что я уже не слышу его, а чувствую.
—Верховный... да и не только он... они иногда срываются с линии. Не целиком, такого не бывает. Срывается только второй канал. Такого... ха!.. такого вообще-то тоже не бывает. Но им периодически устраивают. И на выходе они получают свое же тело, но без единой болезни. Старое, но не изношенное. Слабое, но не больное, понимаешь?