Ему часто приходилось сидеть неподвижно по часу или дольше, пока осторожный олень не приближался на дальность полета его стрелы. И теперь, несмотря на метель, он замер точно так же, прикрыв лицо рукавом и присев за водонагревателем и коврами. Мужчины целеустремленно прошли мимо по переулку, не бросив даже взгляда в его сторону. На углу они остановились и несколько секунд переговаривались, потом один из них открыл «дипломат» и посмотрел на какой-то приборчик, после чего они пошли обратно.
Джей вскочил и побежал — по переулку, через дорогу, по другому переулку, и свернул на узкую и грязную улицу, где более половины машин было выпотрошено. Остановившись наконец, он вытер со лба испарину, достал карточку Хайфы Вашингтон и разорвал ее.
Половинки не разошлись — их удерживали вместе ниточки проводов, соединяющих микрочипы.
Он дернул половинки, разрывая провода, бросил обрывки сквозь решетку уличной канализации, стянул плащ, вывернул его зеленой стороной наружу, снова надел. Потом расстегнул охотничую куртку, достал из нее охотничий нож, подаренный отцом на рождество, и переложил его вместе с ножнами в наружный карман плаща.
Час спустя, когда Джей уже потерял счет переулкам и кривым улочкам, он услышал за спиной топот бегущих ног, резко развернулся и встретил атакующего приемом игрока, отбирающего мяч у противника. Ему с детства не приходилось драться с другим человеком, и теперь он сражался так, как сражалась-с ним рысь — с яростной силой отчаяния, рыча и кусаясь. Джей дважды ударил противника головой о грязный асфальт тротуара. Он услышал, как разбилась бутылка, служившая оружием нападавшему, ощутил теплую струйку крови, вытекающую из уха и раны на голове, и лишь огромным усилием воли удержал кончик старого охотничьего ножа в дюйме перед правым глазом поверженного противника.